Facebook

Zinaida Gippius

a cura di Sergio Puglisi

foto zinaidaPoetessa poco nota in italia, Zinaida Gippius è nata l’8 novembre 1869 a Belëv nell’Impero Russo e morta il 9 settembre 1945 a Parigi. È stata una delle voci più valide del decadentismo russo e moglie del filosofo e scrittore Dmitrij Merežkovkij. Figura carica di fascino, creò attorno a sé un’aura di mistero, guadagnandosi appellativi come “madonna decadente”, “silfide”, “satanessa”, “diavolessa bianca”, indossando talvolta abiti maschili e conciandosi con vestiti e accessori stravaganti per l’epoca (famoso l’occhialino, suo inseparabile feticcio).
I suoi versi si fecero subito notare per l’eleganza, ma al contempo per una freddezza e una crudeltà prettamente virili, caratteristiche che le furono contestate soprattutto dalle colleghe poetesse, come anche la scelta di esprimersi nei componimenti al maschile. Alcuni suoi versi fecero immediatamente scandalo come la famosa riga “Ma io mi amo, come amo Dio”.
Oltre che poetessa Zinaida Gippius è stata anche autrice di prosa (di qualità inferiore rispetto alla produzione poetica), memorie e articoli di critica.
Manifestò un feroce astio nei confronti della rivoluzione, in seguito alla quale emigrò a Parigi insieme al marito e smise di rivolgere la parola a Blok, di cui prima era amica, quando questi si lasciò ammaliare dai fumi dei moti rivoluzionari.
Sotto lo pseudonimo di Anton Krajnij, è stata uno dei critici più feroci dell’emigrazione russa a Parigi e probabilmente uno dei più odiati (Esenin in persona le dedicò un articolo ricco di epiteti poco cordiali).
Angustiata dalla morte del marito, non riuscì a trovare pace fino al giorno in cui lei stessa si spense, quattro anni dopo la morte di lui.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Небеса унылы и низки,
—–Но я знаю — дух мой высок.
Мы с тобою так странно близки,
—–И каждый из нас одинок.

Беспощадна моя дорога,
—–Она меня к смерти ведет.
Но люблю я себя, как Бога, —
—–Любовь мою душу спасет.

Если я на пути устану,
—–Начну малодушно роптать,
Если я на себя восстану
—–И счастья осмелюсь желать, —

Не покинь меня без возврата
—–В туманные, трудные дни.
Умоляю, слабого брата
—–Утешь, пожалей, обмани.

Мы с тобою единственно близки,
—–Мы оба идем на восток.
Небеса злорадны и низки,
—–Но я верю — дух наш высок.

1894

 

 

 

БЕССИЛЬЕ

Смотрю на море жадными очами,
К земле прикованный, на берегу…
Стою над пропастью — над небесами, —
И улететь к лазури не могу.

Не ведаю, восстать иль покориться,
Нет смелости ни умереть, ни жить…
Мне близок Бог — но не могу молиться,
Хочу любви — и не могу любить.

Я к солнцу, к солнцу руки простираю
И вижу полог бледных облаков…
Мне кажется, что истину я знаю —
И только для нее не знаю слов.

1893

 

 

 

БОГИНЯ

Что мне делать с тайной лунной?
С тайной неба бледно-синей,
С этой музыкой бесструнной,
Со сверкающей пустыней?
Я гляжу в нее — мне мало,
Я люблю — мне не довольно…
Лунный луч язвит, как жало, —
Остро, холодно и больно.
Я в лучах блестяще-властных
Умираю от бессилья…
Ах, когда б из нитей ясных
Мог соткать я крылья, крылья!
О, Астарта! Я прославлю
Власть твою без лицемерья,
Дай мне крылья! Я расправлю
Их сияющие перья,
В сине-пламенное море
Кинусь в жадном изумленьи,
Задохнусь в его просторе,
Утону в его забвеньи…

1902

 

 

 

БОЖЬЯ ТВАРЬ

За Дьявола Тебя молю,
—–Господь! И он — Твое созданье.
Я Дьявола за то люблю,
—–Что вижу в нем — мое страданье.

Борясь и мучаясь, он сеть
—–Свою заботливо сплетает…
И не могу я не жалеть
—–Того, кто, как и я, — страдает.

Когда восстанет наша плоть
—–В Твоем суде, для воздаянья,
О, отпусти ему, Господь,
—–Его безумство — за страданье.

1902

 

 

 

ОТРАДА

Мой друг, меня сомненья не тревожат.
Я смерти близость чувствовал давно.
В могиле, там, куда меня положат,
Я знаю, сыро, душно и темно.

Но не в земле — я буду здесь, с тобою,
В дыханьи ветра, в солнечных лучах,
Я буду в море бледною волною
И облачною тенью в небесах.

И будет мне чужда земная сладость
И даже сердцу милая печаль,
Как чужды звездам счастие и радость…
Но мне сознанья моего не жаль,

Покоя жду… Душа моя устала…
Зовет к себе меня природа-мать…
И так легко, и тяжесть жизни спала…
О, милыйдруг, отрадноумирать!

1889

 

 

 

ЦВЕТЫ НОЧИ

О, ночному часу не верьте!
Он исполнен злой красоты.
В этот час люди близки к смерти,
Только странно живы цветы.

Темны, теплы тихие стены,
И давно камин без огня…
И я жду от цветов измены, —
Ненавидят цветы меня.

Среди них мне жарко, тревожно,
Аромат их душен и смел, —
Но уйти от них невозможно,
Но нельзя избежать их стрел.

Свет вечерний лучи бросает
Сквозь кровавый шелк на листы…
Тело нежное оживает,
Пробудились злые цветы.

С ядовитого арума мерно
Капли падают на ковер…
Всё таинственно, всё неверно…
И мне тихий чудится спор.

Шелестят, шевелятся, дышат,
Как враги, за мною следят.
Всё, что думаю, — знают, слышат
И меня отравить хотят.

О, часу ночному не верьте!
Берегитесь злой красоты.
В этот час мы всех ближе к смерти,
Только живы одни цветы.

1894

 

 

 

ИДИ ЗА МНОЙ

Полуувядших лилий аромат
Мои мечтанья легкие туманит.
Мне лилии о смерти говорят,
О времени, когда меня не станет.

Мир — успокоенной душе моей.
Ничто ее не радует, не ранит.
Не забывай моих последних дней,
Пойми меня, когда меня не станет.

Я знаю, друг, дорога недлинна,
И скоро тело бедное устанет.
Но ведаю: любовь, как смерть, сильна.
Люби меня, когда меня не станет.

Мне чудится таинственный обет…
И, ведаю, он сердца не обманет, —
Забвения тебе в разлуке нет!
Иди за мной, когда меня не станет.

1895

 

 

 

К ПРУДУ

Не осуждай меня, пойми:
Я не хочу тебя обидеть,
Но слишком больно ненавидеть, —
Я не умею жить с людьми.

И знаю, с ними — задохнусь.
Я весь иной, я чуждой веры.
Их ласки жалки, ссоры серы…
Пусти меня! Я их боюсь.

Не знаю сам, куда пойду.
Они везде, их слишком много…
Спущусь тропинкою отлогой
К давно затихшему пруду.

Они и тут — но отвернусь,
Следов их наблюдать не стану,
Пускай обман — я рад обману…
Уединенью предаюсь.

Вода прозрачнее стекла.
Над ней и в ней кусты рябины.
Вдыхаю запах бледной тины…
Вода немая умерла,

И неподвижен тихий пруд…
Но тишине не доверяю,
И вновь душа трепещет, — знаю,
Они меня и здесь найдут.

И слышу, кто-то шепчет мне:
«Скорей, скорей! Уединенье,
Забвение, освобожденье —
Лишь там… внизу… на дне… на дне…»

1895

 

 

 

КРИК

Изнемогаю от усталости,
—–Душа изранена, в крови…
Ужели нет над нами жалости,
—–Ужель над нами нет любви?

Мы исполняем волю строгую,
—–Как тени, тихо, без следа,
Неумолимою дорогою
—–Идем — неведомо куда.

И ноша жизни, ноша крестная,
—–Чем далее, тем тяжелей…
И ждет кончина неизвестная
—–У вечно запертых дверей.

Без ропота, без удивления
—–Мы делаем, что хочет Бог.
Он создал нас без вдохновения
—–И полюбить, создав, не мог.

Мы падаем, толпа бессильная,
—–Бессильно веря в чудеса,
А сверху, как плита могильная,
—–Слепые давят небеса.

1896

 

 

 

ЛЮБОВЬ — ОДНА

Единый раз вскипает пеной
—–И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
—–Измены нет: любовь — одна.

Мы негодуем, иль играем,
—–Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
—–Душа одна — любовь одна.

Однообразно и пустынно,
—–Однообразием сильна,
Проходит жизнь… И в жизни длинной
—–Любовь одна, всегда одна.

Лишь в неизменном — бесконечность,
—–Лишь в постоянном глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
—–И всё ясней: любовь одна.

Любви мы платим нашей кровью,
—–Но верная душа — верна,
И любим мы одной любовью…
—–Любовь одна, как смерть одна.

1896

 

 

 

ВОДОСКАТ

А. А. Блоку

Душа моя угрюмая, угрозная,
—–Живет в оковах слов.
Я — черная вода, пенноморозная,
—–Меж льдяных берегов.

Ты с бедной человеческою нежностью
—–Не подходи ко мне.
Душа мечтает с вещей безудержностью
—–О снеговом огне.

И если в мглистости души, в иглистости
—–Не видишь своего, —
То от тебя ее кипящей льдистости
—–Не нужно ничего.

1905

 

 

 

ДО ДНА

Тебя приветствую, моё поражение,
тебя и победу я люблю равно;
на дне моей гордости лежит смирение,
и радость, и боль — всегда одно.
Над водами, стихнувшими в безмятежности
вечера ясного, — всё бродит туман;
в последней жестокости — есть бездонность нежности,
и в Божией правде — Божий обман.

Люблю я отчаяние мое безмерное,
нам радость в последней капле дана.
И только одно здесь я знаю верное:
надо всякую чашу пить — до дна.

1901

 

 

 

ОБЕ

За гранью смерти ее я встречу,
Ее, единую, ее, любимую.
И ей, как в детстве, на зов отвечу
С любовью первою, — неисцелимою.

Ее ли сердцем не угадаю?
В ней жизнь последняя и бесконечная.
Сквозь облик милый — тебя узнаю,
Тебя, Заступница, тебя, Предвечная…

 

 

 

 

Давно печали я не знаю,
И слез давно уже не лью.
Я никому не помогаю,
Да никого и не люблю.

Любить людей — сам будешь в горе.
Всех не утешишь всё равно.
Мир — не бездонное ли море?
О мире я забыл давно.

Я на печаль смотрю с улыбкой,
От жалоб я храню себя.
Я прожил жизнь мою в ошибках,
Но человека не любя.

Зато печали я не знаю,
Я слез моих давно не лью.
Я никому не помогаю,
И никого я не люблю.

 

 

 

ТЫ ЛЮБИШЬ?

Был человек. И умер для меня.
И, знаю, вспоминать о нем не надо.
Концу всегда, как смерти, сердце радо,
Концу земной любви — закату дня.

Уснувшего я берегу покой.
Да будет легкою земля забвенья!
Распались тихо старой цепи звенья…
Но злая жизнь меня свела — с тобой.

Когда бываем мы наедине —
Тот, мертвый, третий — вечно между нами.
Твоими на меня глядит очами
И думает тобою — обо мне.

Увы! в тебе, как и, бывало, в нем,
Не верность — но и не измена…
И слышу страшный, томный запах тлена
В твоих речах, движениях, — во всем.

Безогненного чувства твоего,
Чрез мертвеца в тебе, — не принимаю;
И неизменно-строгим сердцем знаю,
Что не люблю тебя, как и его.

1896

DEDICA

I cieli sono tristi e opprimenti,
—–Ma so che alto è il mio spirito.
Io e te – così stranamente simili,
—–Eppure ognuno di noi è solo.

Impietosa la mia strada,
—–A morte certa essa mi condurrà.
Ma io mi amo, come amo Dio, —
—–E l’amore mi salverà l’anima.

Se lungo la via mi stancherò,
—–Comincerò coi miei vili mormorii,
Se mi opporrò a me stesso
—–E oserò desiderare la felicità, —

Non abbandonarmi qui per sempre
—–Negli ardui e nebbiosi giorni.
Ti supplico, consola, abbi pietà
—–E inganna il fratello debole..

Io e te – così singolarmente vicini,
—–Entrambi ci muoviamo verso oriente.
E i cieli con empia gioia ci opprimono,
—–Ma ho fiducia — alto è il nostro spirito.

1894

 

 

 

DEBOLEZZA

Guardo il mare con occhi avidi,
Rassegnato alla terra, sulla costa…
Sto di fronte a un precipizio — sopra il cielo, —
Senza poter volare verso l’azzurro.

Non so se ribellarmi o rassegnarmi,
Non ho il coraggio di vivere o morire…
Dio mi è vicino — ma pregar non posso,
Voglio l’amore — senza poter amare.

Al sole, al sole tendo le mie mani
E vedo una cortina di pallide nuvole…
Mi sembra di conoscere la verità —
Senza saperla esprimere a parole.

1893

 

 

 

DEA

Che farmene di un mistero lunare?
Del mistero di un cielo azzurro,
Di questa musica priva di strumenti,
Di un deserto accecante?
Lo fisso — per me è poco,
Lo amo — ma non sono soddisfatto…
Un raggio lunare mi ferisce, quale sferza, —
Tagliente, freddo e doloroso.
E nei raggi dal brillio intenso
Muoio, colto dalla debolezza…
Ah, se potessi da questi
Chiari fili intesser delle ali!
O, Astarte! Rendo onore
Al tuo potere senza ipocrisia,
Donami ali! Spiegherò
Le loro piume scintillanti,
In un mare di fiamme blu
Mi getterò nell’avida meraviglia,
Soffocherò nella sua vastità,
Annegherò nel suo oblio…

1902

 

 

 

CREATURA DI DIO

Per il Diavolo, Signore, io ti prego!
—–Anch’egli è una tua creazione.
Per questo io amo il Diavolo,
—–Perché in esso rivedo il mio dolore.

Tra lotte e tormenti, egli tesse
—–Con cura la sua rete…
E non posso non provar pietà
—–Di chi, come me, — soffre.

Quando risorgerà la nostra carne
—–Nella Tua corte, per la ricompensa,
O, Signore, liberalo
—–Dalla sua follia — per il dolore.

1902

 

 

 

GIOIA

Amico mio, i dubbi non mi affliggono.
Da tempo avverto la vicinanza della morte.
So che lì, nella tomba, dove mi poseranno,
Sarà umido, soffocante e buio.

Ma non in terra — io sarò qui con te,
Nel respiro del vento, nei raggi di sole,
Sarò nel mare pallida onda
E nei cieli ombra di nuvola.

E la dolcezza terrestre ignorerò
Persino il cuore sconoscerà la cara malinconia,
Così come le stelle ignorano gioia e felicità…
Ma non rimpiango i miei sensi,

Attendo il riposo… L’anima mia è stanca…
La madre terra mi chiama a sé…
E con leggerezza, il peso della vita si è affievolito…
O, caro amico, che gioia morire!

1889

 

 

 

I FIORI DELLA NOTTE

O, non credete all’ora notturna!
Essa è colma di malvagia beltà.
In quest’ora la gente è vicina alla morte,
Solo i fiori sono stranamente vivi.

Scure, calde, silenziose pareti,
E un camino da tempo spento…
E io attendo che i fiori mi tradiscano, —
I fiori mi odiano.

Tra di essi ho caldo, sono inquieto,
Il loro aroma è soffocante e ardito, —
Ma sfuggire loro è impossibile,
Né si può scappare ai loro strali.

La luce della sera getta raggi,
Attraverso la seta sanguigna, sulle foglie…
Il corpo prende dolcemente vita,
I fiori malvagi si sono destati.

Da un gichero velenoso ritmiche
Cadono gocce sul tappeto…
Tutto è misterioso, tutto è insincero…
E una silenziosa disputa mi appare.

Rumoreggiano, si muovono, respirano,
Come nemici mi seguono.
Sanno, sentono tutto ciò che penso
E avvelenarmi vogliono.

O, non credete all’ora notturna!
Fuggite la malvagia beltà.
In quest’ora siamo tutti più vicini alla morte,
Soltanto i fiori sono vivi.

1894

 

 

 

SEGUIMI

L’aroma di gigli semi-appassiti
Annebbia le mie fantasie leggere.
I gigli mi parlano di morte,
Del tempo in cui non ci sarò più.

Pace — per la mia anima placata.
Nulla la ferisce o le dà gioia.
Non scordarti degli ultimi miei giorni,
Ricordami, quando non ci sarò più.

Amico mio, so che la strada è breve
E presto il povero corpo si stancherà.
Ma so che l’amore, come la morte, è forte.
Amami, quando non ci sarò più.

Mi appare un voto misterioso…
E so che non ingannerà il cuore, —
Non c’è oblio per te nel distacco!
Seguimi, quando non ci sarò più.

1895

 

 

 

VERSO LO STAGNO

Non giudicarmi, cerca di capire:
Io non ti voglio certo offendere,
Ma odiare mi fa troppo male, —
Io non so vivere con la gente.

E so che in mezzo a loro soffocherò.
Io – del tutto diverso, di un’altra fede.
Le loro pietose carezze, le grigie liti…
Lasciami! Mi fanno paura.

Io stesso non so dov’è che andrò.
Sono ovunque, sono troppi…
Scenderò per una stradina in pendenza
Verso uno stagno da tempo placatosi.

Sono anche qui — mi volterò,
Non guarderò le loro orme,
Vi sia l’inganno — ne sarò felice…
Alla solitudine mi abbandonerò.

Un’acqua più diafana del vetro.
Con arbusti di sorbo in superficie.
Inspiro la fragranza del pallido limo…
L’acqua muta è morta,

E immobile è il silenzioso stagno…
Ma non mi fido del silenzio,
E l’anima di nuovo trema, — so
Che anche qui mi troveranno.

E odo qualcuno sussurrarmi:
«Presto, presto! La solitudine,
L’oblio, la liberazione —
Li troverai là sotto… sul fondo… sul fondo…»

1895

 

 

 

L’URLO

Crollo, preda della stanchezza,
—–L’anima ferita, colma di sangue…
Davvero non c’è per noi pietà,
—–Davvero non c’è per noi amore?

Adempiamo a una volontà severa,
—–Quali ombre, in silenzio, senza traccia,
Lungo una strada implacabile
—–Camminiamo — senza sapere dove.

E il fardello della vita, della croce,
—–Più si avanza e più si fa grave…
E una fine ignota ci attende
—–Presso porte in eterno chiuse.

Senza un mormorio, senza stupore
—–Facciamo la volontà di Dio.
Egli ci creò privo di ispirazione
—–E una volta creati non poté amarci.

Cadiamo, quale debole massa,
—–Credendo debolmente nei miracoli,
E dall’alto, quale lastra funebre,
—–Ciechi, i cieli ci opprimono.

1896

 

 

 

L’AMORE È UNO

Un’unica volta la schiuma ribolle
—–E si spande l’onda.
Il cuore non può vivere di tradimento,
—–Il tradimento non c’è: l’amore è uno.

Ci indigniamo, oppure giochiamo,
—–O ancora mentiamo — ma col silenzio nel cuore.
Noi non tradiamo mai:
—–Se l’anima è una — l’amore è uno.

Monotona e deserta,
—–Forte della sua monotonia,
La vita passa… E in una lunga vita
—–L’amore è sempre e solo uno.

Solo nell’immutato c’è infinito,
—–Solo nel perpetuo c’è profondità.
E più si avanza, più l’eternità è vicina
—–E tutto è più chiaro: l’amore è uno.

Paghiamo l’amore col nostro stesso sangue,
—–Ma l’anima fedele rimane tale,
E amiamo di un unico amore…
—–L’amore è uno, una è anche la morte.

1896

 

 

 

LA CASCATA

A A. Blok

La mia anima è tetra, minacciosa,
—–Legata da ceppi fatti di parole.
Sono acqua nera, dalla schiuma gelida,
—–Tra coste di ghiaccio.

Con la povera gentilezza umana
—–Non avvicinarti a me.
L’anima sogna con saggia impetuosità
—–Un fuoco di neve.

E se nella foschia dell’anima, nella spinosità
—–Non scorgerai quel fuoco, —
Significa che il suo ribollio ghiacciato
—–Non serve a nulla.

1905

 

 

 

FINO IN FONDO

Ti porgo i miei omaggi, mia sconfitta,
Te e la vittoria amo in egual misura;
Al fondo del mio orgoglio sta l’umiltà,
E dolore e gioia sono sempre una cosa sola.
Sulle acque, pregne della quiete
Della sera luminosa, — vaga la nebbia;
Nell’ultima crudeltà troverai l’infinito della gentilezza,
E nella verità divina — il divino inganno.

Amo la mia immensa disperazione,
A noi della felicità l’ultima goccia.
E un’unica cosa so per certo:
Bisogna vuotare il calice — fino in fondo.

1901  

 

 

 

ENTRAMBE

Oltre la soglia della morte la incontrerò,
Lei, l’unica, lei, l’amata.
E al suo richiamo, come nell’infanzia, risponderò
Con un primo amore, con un amore incurabile.

Non capirò col cuore che è lei?
In essa vi è l’ultima vita, quella senza fine.
Tramite il dolce sembiante — riconoscerò,
Te, la Protettrice, te, l’Eterna…

 

 

 

 

Da molto non conosco tristezza,
E già da tempo non verso lacrime.
Nego a chiunque il mio aiuto
E il mio amore.

Se amerai la gente — sarai tu a soffrire.
Non consolerai comunque tutti.
Non è forse il mondo un mare infinito?
Già da tempo io l’ho dimenticato.

Alla tristezza guardo con un sorriso,
E dai lamenti mi preservo.
Ho passato una vita nell’errore,
Ma senza mai amare l’uomo.

Per questo non conosco tristezza,
Da tempo io lacrime non verso.
Nego a chiunque il mio aiuto
Ed il mio amore.

 

 

 

TU AMI?

C’è stato un uomo che è morto per me
E so che ricordarsi di lui non serve.
Il cuore è sempre lieto della fine, come della morte,
Del termine di un amore terreno – del calar del giorno.
Al dormiente io porterò la pace,
E la terra dell’oblio sarà leggera!
Si è, in silenzio, allentata una vecchia catena…
Ma la vita crudele da te – mi ha allontanata.

Quando siamo noi due da soli —
Quello – il morto, il terzo – ci sta sempre in mezzo.
Mi fissa coi tuoi occhi,
Mi pensa con il tuo cervello.

Ahimè! In te, com’era in lui,
Non c’è fedeltà, né tradimento…
E sento un terribile, languido odore di putrefazione
Nei discorsi tuoi, nei movimenti, — in tutto.

Non accetto il sentimento spento
Che mi giunge tramite il cadavere che è in te;

E so, con cuore sempre fermo,
Che non amo te, come non amavo lui.

1896

No widget added yet.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Follow Us

Get the latest posts delivered to your mailbox:

%d bloggers like this: